«Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» гласит Мф (19:24). Трудно, но не невозможно. Об одном из таких исключений из правила и пойдет речь ниже.

Федор Михайлович Ртищев был современником царя Алексея Михайлович. Отцом Федора был Михаил Алексеевич Ртищев – дворянин, взятый на придворную службу. Семья не относилась к аристократии, но была богатой, поколениями получая земельные пожалования, за воинские заслуги. В частности, Федор Ртищев подарил городу Арзамасу землю, которая была очень нужна для общественных нужд, несмотря на то, что ему предлагали за эти участки 14 тысяч рублей. Годовое жалование рядового в рейтарском полку составляло, для сравнения, 30 рублей.

Первый русский просветитель Федор Ртищев — Блоги — Эхо Москвы, 15.11.2017

Естественно, Михаил Алексеевич тянул за собой своего сына. Будучи ближним постельничьим он устроил героя этой статья на должность стряпчего с ключом (помощника постельничего, хранившего ключ от постельной казны, то есть род завхоза). Впоследствии, Федор, пользуясь доверием царя, лично его знавшего, занял должность постельничьего. Далее он тоже служил по дворцовому ведомству – стал дворецким и дядькой (воспитателем) старшего сына царя Алексея Алексеевича, умершего в 1670 году в возрасте 16 лет.

Служба в качестве постельничьего включала и выполнение обязанностей личного слуги: он готовил кровать и постельное белье царя, следя за изготовлением этих предметов царского обихода. Спал постельничий в той же комнате, где и царь. На случай, если государю ночью что-либо понадобится.

Однако дворцовая служба в то время (и позже, когда можно стало, по Табели о рангах, перейти с придворной службы на военную или гражданскую, как Григорий Потемкин из камергера ставший генерал-майором) не замыкалась лишь на дворцовом обиходе. К примеру, стольников (придворный чин, в обязанности которого входило, в том числе, прислуживать за царским столом в качестве официанта) часто отправляли воеводами (тогда не только военная, но и административная должность, сходная с губернаторской, так как к городу были приписаны и окрестные малые населенные пункты). Могли их и отозвать обратно, что должно было считаться милостью, так как это место ближе к особе царя. Федор Михайлович также сопровождал царя на войну с Польшей в 1654 году. По дороге он подбирал и садил в свой экипаж нищих и раненных, а сам ехал верхом, что доставляло ему мучения из-за болезни ног, которой Ртищев страдал. Пустить пыль в глаза, создавая образ праведника, было бы проще милостыней.

Благотворительностью он занимался на протяжении всей своей жизни, строил и содержал за свой счет богадельни. Выкупал он из своих средств и пленных, захваченных крымскими татарами. В то же время помогал и военнопленным из других стран, тем же крымским татарам, содержавшимся в пределах Российского государства, ставя во главе угла не патриотические чувства, а любовь к ближнему.

Однако самый яркий пример следования за Христом, исполнения евангельских заповедей, Ртищев явил в случае с неким Иваном Озеровым, получившим образование в Киевской духовной академии благодаря ему. В результате он получил врага. Озеров, зная характер Федора Михайловича, который, ко всему прочему, еще и был его начальником, пытался гадить. Ртищев же приходил к нему домой и пытался примириться, получая в ответ повеление убираться вон, ругань и оскорбления. Однако до самой смерти Озеров Ртищев не прекращал безуспешных попыток достичь примирения, а после похоронил того за свой счет. При этом, во власти Федора Михайловича, личного друга царя, было посадить в тюрьму или придать торговой казни (обычно удары батогами по икрам, что производилось на торговой площади, в воспитательных, для будущих возможных правонарушителей, целях). Для того, чтобы соблюдать заповедь любви к ближнему совсем не нужно быть старцем или даже просто монахом. Терпеть же издевательства от гораздо более слабого, находящегося в твоей власти, значительно сложнее, чем хотя бы от равного.

Не был Ртищев «блаженненьким», умственно отсталым молитвенником. Царь Алексей Михайлович, как известно, был поклонником просвещения. Своим детям он дал превосходное образование (в том числе и дочери - царевне Софье, которое позволило ей захватить власть и неплохо править страной в 1682-89 гг.). Блаженного этот государь мог привечать в монастыре, но никак не держать воспитателем своего старшего сына.

Конечно, можно усомниться в честности составителя биографии Федора Ртищева. Возможно, некоторые детали жизни нашего героя подверглись идеализации, но о нем известны и достоверные факты, подтверждаемые государственными документами. Ртищев отказался от чина боярина за воспитание наследника престола. На такую жертву даже честолюбец, стремящийся к славе святого, неспособен. Всегда можно было принятие боярства в житии объяснить высокими государственными интересами или добродетели послушания (воле царя). Ключевского же, включившего рассказ о Ртищеве в свое изложение истории России, также можно обвинить во многом, но не в научной недобросовестности или плохой работе с источниками.

Федор Ртищев не был монахом-отшельником, не был и «возрожденным христианином», каковыми себя сегодня любят именовать современные протестанты и харизматы (большинство из которых христианами не являются). Не было у него дара говорения на языках, даров исцеления. Жил с женой, об его аскетизме в быту ничего не известно, иначе бы современник, писавший его историю, подчеркнул бы это. Исполнял свои обязанности, несмотря на слабое здоровье, а не витал в молитвенных облаках. Но именно его можно назвать истинным христианином, человеком, приложившим усилия и добившимся больших результатов в следовании за Христом. Большое личное состояние и власть не помешали Ртищеву «пройти через игольное ушко». У каждого из нас оно разное, может заключаться и в богатстве, и в бедности, и в силе, и в слабости, а спросится с каждого одинаково.