Смерть ребенка — это прежде всего неизбывное горе, которому объяснения нет и быть не может. Нельзя это объяснить ничем, как только страшной трагедией мира, в котором мы живем. Мир лежит во зле, и вся боль мира так или иначе достигает каждого, кто в этот мир приходит. По-разному, конечно, но достигает. Особенно, когда это касается смерти ребенка.

Смерть ребенка — не наказание Божье, а неизбывное горе

Протоиерей Алексий Уминский

Протоиерей Алексий Уминский

Какое тут может быть благословение? Какое тут может быть наказание, когда маленький человечек, которому уже от Бога самим рождением даны такие удивительные дары, как образ и подобие Божии?

У Бога есть замысел о каждом человеке. У всех нас в этом мире существует какое-то свое предназначение — перед Богом раскрыться, расцвести, вырасти в полный рост всех своих человеческих дарований. И вдруг это не состоялось, прервалось в самый неожиданный момент. Конечно, это горе. Нет на это воли Божией. В принципе, на смерть человека нет воли Божией. И на смерть ребенка тем более.

Нет никакого в этом благословения — чтобы дети умирали. Что за дикость, что за чушь? Это не может быть наказанием, потому что наказание в нашем церковном, христианском мире рассматривается как некое научение, указание пути, возможность исправления самого себя. Поэтому наказать смертью невинное существо невозможно. Только извращенное сознание может так воспринимать божественную педагогику. Разве так можно научить доброму, хорошему, светлому, даже покаянию?

В момент горя Христос берет человека на руки

Когда Господь наказывает, вразумляет, Он дает человеку возможность что-то о себе понять и двигаться дальше — после падения, заблуждения, ошибочного шага или решения. Горе человеческое не может научить ничему, кроме того, как с этим горем справляться, как его пережить. А горе можно пережить только тогда, когда есть на что или кого опереться.

Когда кто-то рядом, когда в этом горе человек ощущает присутствие Христа, когда понимает, что Христос рядом с ним в этом горе, не потому что за что-то его наказывает или каким-то странным образом «награждает» горем, а потому, что разделяет это горе вместе с человеком. Когда человек способен почувствовать, что это горе с ним разделяет Церковь, верующий во Христа человек, что это горе вместе с ним несут другие люди.

Потому что на самом деле человек вынести такое не может, одному это не по силам. Человек ломается под тяжестью такого креста, если рядом не находится кто-то, кто с ним это горе разделяет.

Мы можем говорить о присутствии Бога в страдании только в том смысле, что это страдание Господь разделяет вместе с человеком. Или сам человек каким-то образом разделяет Христовы Страсти, Христовы страдания и Христов крест. Когда мы об этом говорим, мы понимаем, что человек сталкивается не с Богом, Который наказывает или вразумляет, а с Богом, Который тебя просто любит и в этот момент берет тебя на руки.

Несмотря на всю трагедию мира, ты оказываешься перед Богом

Бывает, те, кто окружают убитых горем родственников, в поисках логических объяснений могут говорить: «Всё оттого, что сел в самолет, а не пошел на Всенощную». Но иногда человек идет на Всенощную, а попадает под машину. Такое тоже случается. Едет священник на Литургию, а случается авария.

Я помню очень странный случай в новостях несколько лет назад. Московский священник возвращался со Святыми Дарами после того, как причащал большое количество людей в больнице. Ездил, много посвящал этому времени, очень сострадательный был священник. И возвращаясь после причащения, он попал в автокатастрофу и погиб. Прямо со Святыми Дарами. Не надо было ему ехать в этот день со Святыми Дарами? Не поехал бы — мог бы не погибнуть, жил бы дальше. Но, наверное, в тот момент он уже был внутренне готов. По-разному люди уходят на небеса.

И всё-таки никогда человеческая смерть не бывает уж совсем не увиденной Богом. Какие бы трагедии в этом мире ни происходили, важно знать: Господь даже в смерти тебя принимает тогда, когда ты к этой смерти оказываешься так или иначе готов.

Что даже в этот момент тебя Господь может спасти. Что, несмотря на всю трагедию мира, ты оказываешься перед Богом, Который может тебя спасти в любых обстоятельствах жизни, пошел ли ты на Всенощную или не пошел. Что в тебе есть что-то такое в этот момент, что Господь видит как самое прекрасное, самое замечательное и открывает тебе врата в Царствие Небесное.

Вот в это мы и верим. Это мы знаем, и поэтому, может быть, в качестве глупого утешения звучит «ты не убивайся уж так сильно, потому что твой родной человек на небесах». Именно потому, что мы знаем, что Господь каждому человеку дает возможность войти в Царство Небесное и предстать перед Ним в самый лучший, самый светлый момент жизни. Мы в это верим, на это уповаем и надеемся. Это первое.

И второе. Господь про таких людей рассказал в Книге Иова — о благочестивых друзьях, собравшихся вокруг Иова. Ни у кого из них не нашлось для него доброго слова, а только слова фарисейского назидания — «ты, видимо, виноват», «ты сам согрешил», «уж признай свою вину», «нечего из себя праведника строить», и так далее. Вот эти «друзья Иова» замечены давно, выявлены наружу нашим Священным Писанием, давно всем нам показаны — что это за народец такой благочестивый, который все время ищет возможность вот так себя вести. Они уже тогда, при Иове, были. И будут сопровождать нас до Второго Пришествия. Ничего с этим не поделаешь.

Источник