У М. много башен и явлений стражи по склонам Гималаев.

Считайте – никто без спутников не пройдет снежную стражу.

Гиганты среди льдов следят за рекою мира.

Льды чистым огнем цветут, и воздух насыщен озоном.

(Н. Рерих  «Листы сада Мории. Зов»)

Я готов произнести священное для ВОСТОКА слово. Очистите ваши помыслы от всего злого, пока звук произнесённого слова будет жить в этом доме…
Я произношу слово Шамбала …
СЛОВО знаменует наступление новой эры для АЗИИ, и её народы терпеливо ждут пришествия Владыки Шамбалы Ригден Джапо. Тем из вас, кто живёт на Востоке, конечно, уже приходилось слышать, что у народов Азии жива вера в существование в Тибете таинственного Храма СВЕТА. О нём вы можете услышать в каждом, и даже самом глухом углу. О нём вам будет рассказывать учёный Брамин в Индии, китаец рыбак на берегах великой Янцзы, монгол споёт о нём сказание в пустынях Монголии, просветлённый лама будет шептать о нём в Тибетском Дацане. И всё только потому, что у народов велика вера в существование этого храма.
Вечный Храм СВЕТА охраняет того, тому суждено известить мир о намерениях Шамбалы. В него уходят величайшие мудрецы всех народов Азии и посвящают жизнь совместному изучению мудрости.
Европейские учёные, путешественники, исследователи от бессилия и зависти: от того, что никому из них не удалось найти (кроме русских Е.П. Блаватской и Н.К. Рериха с женой Е.И. Рерих) ведущих к нему дорог, называют рассказы о нём лживыми сказками восточных монахов. И вот я, волею Будды ЛЯО-СИН, заявляю вам со всей гордостью правоты, что такой храм существует, представляет из себя реальность. Я не только знаю его местонахождение, но видел его, провёл в нём четыре месяца, будучи смиренным гостем великих мудрецов.
Там, где находится Храм СВЕТА, вздрагивает живое Солнце – Сердце Тибета. Где же бьётся Сердце Тибета? Ответ на этот вопрос находится в скрытой от мира долине. Где-то, может быть, в песках Такламскала, в одной из 17-ти вершин находится вход в подземелье, ведущее в долину священной страны Шамбалы. Там Храм СВЕТА!
Времени его основания никто не помнит. Он древнее пирамид Египта, старше старейших пагод на берегах многоводного Ганга. 

Н. Рерих. Тибет

Отсутствие у мира данных о месте нахождения Храма, объясняется нежеланием многих поколений мудрецов преждевременно разглашать о нём сведения. Но всё тайное становится явным, ибо приблизилось время, а потому и весть о нём, проникая через все преграды, вышла на просторы Азии, и, разносимая устами племён, превратилась в радостную весть о приближении эпохи Шамбалы. Прежде часто в монастырях Монголии, слыша рассказы о Храме СВЕТА, я иногда сомневался в их правдивости. Совершенно неожиданно, три года назад, во время своих научных скитаний, в глухом горном монастыре я вылечил мучительную рану на ноге одного дряхлого пилигрима из Непала. Много совершенно чудесного рассказал он мне о своём пребывании в стране Шамбалы и в благодарность за оказанную помощь, после моих настойчивых просьб, согласился взять меня с собой в своё новое путешествие в священную долину. На этот раз он уходил туда из мира навсегда.
Была тёмная, дождливая осенняя ночь. Ураганный ветер ревел над крышами храмов. В глухую полночь, тайком от всех обитателей монастыря мы отправились в путь. Мы шли сто девяносто три дня. Пробирались по неведомым пустыням со странными, страшными смертоносными для всего живого песчаными бурями. Выбирались на кручи гор, слепли на их вершинах от снега. Брели почти наугад, влекомые только верой, что не собьёмся с правильного пути. Я почти умирал, отравленный ядовитыми газами ущелий на первой границе Шамбалы. Миновав самые недоступные перевалы Гималаев, у вершины «Пяти сокровищ снегов» [гора Канченджанга], дошли до второй границы Шамбалы – «Соляных пирамид Азии». Скоро мы достигли желанного плоскогорья, лежащего на высоте 14 000 футов над уровнем моря. 

Н. Рерих. Гималаи

Да простят меня уважаемые слушатели, если у меня не найдётся слов, чтобы передать вам картины снежных метелей на нём: если не смогу описать его невидимые под снегом трещины, падение в которые несёт смерть. Изнемогая от усталости, выбиваясь из последних сил, мы блуждали среди воя ураганов. В те часы, когда наша гибель казалась неминуемой, мой дряхлый спутник молился, распевал только ему известные псалмы, тело наливалось силами, и я бодро следовал по его следам. Мы шли вперёд день за днём, ночь за ночью. Встречали на своём пути всадников на бешеных скакунах. Пилигрим сообщил мне, что вооружённые луками, они охраняют священные пути к Храму СВЕТА. Путь по плоскогорью длился 10 дней, мы подошли к его краю и дошли, наконец, до подземного хода с обледенелыми пещерами спуска в долину таинственной страны. Темнотой окутала нас наступившая ночь и мы устроились в одной из пещер. Я не мог заснуть от охватившего меня волнения и наблюдал вспышки феерических огней, отражения звёзд в вечных снегах. Всю ночь я слышал звоны гонгов и дивное пение птиц, доносившееся из окружавших меня, но неведомых пропастей. Порой мне казалось, что я схожу с ума. Я готов был считать эти звуки галлюцинациями слуха. Но наступил рассвет, взошедшее Солнце осветило величественную, ни с чем по своей красоте несравнимую картину. Под моими ногами среди гордых неприступных, занесённых снегом круч зияли пропасти с синими волнующимися туманами, и из этих туманов доносились звоны гонгов и тихое пение птиц.

Н. Рерих. Путь в Шамбалу

Перед спуском мой спутник долго молился, и только в полдень мы тронулись в путь. Миновав сказочные пещеры, после трёх дней пути по узкой тропе на выступах пропасти, мы вошли в ущелье, скалы которого обросли красным мхом, похожим на запёкшуюся кровь (кораллы), с мелкими благоухающими цветами. Вдыхая аромат, я мучительно боролся со сном. Мой спутник не позволял мне дремать на привалах, и только после того как мы прошли это ущелье, он объяснил мне, что это ущелье вечно живого сна. Затем наш путь тянулся по ущелью «Единого языка для народов Азии». В него пришлось спускаться по узкой, почти отвесной каменной лестнице более чем в 3 000 ступеней, и на её тропах аромат ползучей зелени освежал наши головы. На стенах ущелья нам часто попадались высеченные на камне незнакомые для меня знаки нового единого языка для всех племён. Часто наш путь омывали родники горячей воды, заживлявшие царапины израненных ног. Но вот кончились, наконец, запутанные лабиринты бесконечных ущелий, и мы вновь вошли в подземный туннель и, ведомые невидимыми проводниками, указывающими нам путь в темноте вспышками зелёных огней, вышли, совершенно изнемогшие, на широкую дорогу, выложенную чёрным мрамором, и увидели перед собой благоухающую тропическими растениями долину Царства Шамбалы. Горы, уходящие вершинами в розовые туманы, окружали долину со всех сторон. 

(автор неизв.) Шамбала

Среди истинно фантастической тропической природы, на берегах озера с разноцветной водой, я увидел странные по форме строения из белого и розового мрамора. Некоторые из этих гигантских дворцов почти круглые, что делало их похожими на шары. И только одна группа зданий, стоявшая на скале среди озера с фиолетовой водой, была из чёрного мрамора, и над ними возвышалась, уходя к вершинам гор, башня, похожая на американский круглый небоскрёб; эта группа зданий заключала в себе Храм СВЕТА. В то время, когда я был там, берега озера с фиолетовой водой были сплошь покрыты садами чёрных роз, при виде которых самый искусный садовник потерял бы рассудок от зависти.
На озёрах в хрустально прозрачной воде я видел плавающие чаши рубиновых лотосов. Среди благоухающих полей жило много птиц, наполнявших долину щебетанием и пением, несмолкающим даже по ночам… По аллеям тенистых пальмовых парков прыгали тонконогие стройные газели с удивительными голубыми глазами. Во дворцах из розового мрамора жили мудрецы. Во дворцах из белого мрамора жили их ученики.
Из бесед с мудрецами я узнал, что в Храме СВЕТА изучают силу человеческой воли и возможность сконцентрировать её воедино для управления ею мышлением народов Азии. Во дни моего пребывания, я видел мудрецов и мистиков из 25-ти различных азиатских племён, понимающих друг друга на языке Шамбалы. От мудрецов мне пришлось услышать много высших истин и заветов их мудрости. Иногда целыми днями я просиживал на берегу озера, не отрывая глаз от скал с Храмом СВЕТА. Я уже знал тогда, что в нём бьётся Сердце грядущего Майтрейи, я знал, что в нём живут избранные мудрецы, способные видеть вечность.
У Майтрейи невыразимо прекрасное лицо, сильное и нежное, с пышными волнистыми волосами, как червонное золото, струящимися по Его щекам, глаза Его удивительного фиолетового цвета, как два цветка близнеца, как звёзды, как глубокие священные пруды, наполненные водами вечного мира. Улыбка Его несказанно ярка и Его окружает ослепительный свет, смешанный с тем чудесным розовым сиянием, которое всегда исходит от господа ЛЮБВИ.
Только через месяц моего пребывания в долине, я получил разрешение посетить некоторые святилища Храма.
Светлой, ещё более голубой, чем сегодня, лунной ночью, когда казалось, что золотистая пыль звёзд осыпала долину, в сопровождении мистика я босой перешёл по мелким местам озера и с трепетом взобрался по лестнице, заросшей орхидеями. Перед золотыми воротами в храм, на которых знаки надписи гласили: «Ум – вершина природы», – я смиренно упал на колени. 

В. Танюкевич. Священные танцы у Белого Порога

Мистик едва коснулся рукой серебряного гонга, и гонг тихо запел мелодию звона, под которую рота медленно распахнулись, и моим глазам открылся первый зал Храма, слабо освещённый огоньками золотых лампад, расставленных полукругом на полу. В зале царила тишина, рождавшая в моём теле холод страха. Следуя за мистиком, я медленно шёл по залу, рассматривая на стенах вышитые шёлком пророческие картины пришествия пророка Шамбалы. Передо мной, невидимые в стене раскрылись новые двери и пропустили нас в «Зал мысли». Третий зал – «Чертог Учителя» - был пуст и звучен, его, по приказанию своего проповедника, я прошёл, передвигаясь на коленях. И только в залах библиотек, хранивших в себе неведомые древние книги, я увидел восемнадцать обитателей Храма. Я видел лица высших мудрецов Азии. Выражение их лиц бессильна представить себе самая пылкая человеческая фантазия. В одном из самых запретных залов – «Зале Сна», - где покоятся тела заснувших мудрецов, мне показали мудреца, заснувшего две тысячи лет тому назад. Он сидел в одежде тибетского ламы и был похож на задремавшего человека; на столе перед ним лежала рукопись, над которой он работал перед сном.
В мистической атмосфере Храма много таинственного и необъяснимого витает вокруг Его мумии. Мне пришлось услышать, что иногда её веки приподнимаются, и из высохших глаз капают слёзы. И эти слёзы всегда предвещают несчастье для народов Азии. Часто мумия изменяет позы. Я слышал также, что перед революцией в Китае она совершенно исчезла из Храма и через несколько лет вновь неожиданно вернулась. В Храме я видел Чашу Будды, чашу Жизни, исчезнувшую из Лхасы во время перенесения её из Пешевара. Видел также изображения пророка, давшего миру христианство. Образ Пророка из Назарета, высеченный на камне привёз в Храм пилигрим из Индии.
В Храме СВЕТА понятна истина всех тайн. Там известно всё, что в будущем ожидает мир. Восемнадцать великих мудрецов постигли истину. Постепенно их воля, вбирая в себя волю народов Азии, соединится воедино, чтобы править и, создав единство мышления, привести Азию к величию славы…
В святая святых Храма – «БАШНЮ ВЕЛИКОЙ ТАЙНЫ» - меня не допустили. Мудрецы, живущие в Храме, развили в себе способность ясновидения, до предельных масштабов. Все они глубокие старцы. Мне указали на одного из них, которому было свыше двухсот лет, но он выглядел более бодрым, чем я. Теперь вы ждёте от меня слова о том, который воплотит в себе Шамбалу и явится Азии и миру. Грядущего Майтрейю я видел только один раз. Он проскакал по долине на коне, как огненный вихрь, сопровождаемый закованными в броню всадниками. ----------------------------
Четыре месяца провёл я в царстве Шамбалы, каждый день поражаясь виденным и услышанным, и только после торжественной клятвы получил возможность вернуться в мир для проповеди о существовании Храма. Я вернулся и для скептиков, ослеплённых мнимой учёностью, принёс с собой сухие лепестки чёрных роз и золотые перья священных птиц. Я принёс в себе для племён Азии несокрушимую веру в наступление эпохи Шамбалы.
ЛЯО СИН смолк.
Пристальными взглядами осмотрел лица слушавших, встал и подойдя к лакированному столику, достал из кармана свёрток и, развернув его, осторожно высыпал на стол из шёлкового платка лепестки чёрных роз и перья священных птиц. Поклонился, со всеми простившись, и вышел.

/На основании книги китайского доктора ЛЯО СИНА – «Страна Богов»/.

(фрагмент книги  П. Северного «Озеро голубой цапли», г. Шанхай 1938 г.)


-------------- Приложение------------------

Время от времени приходит информация о том, что кто-то посетил Шамбалу, и появляются публикации на эту тему. В своих экспедиционных дневниках Н. К. Рерих упомянул имя китайского доктора Ляо Сина и его первую публикацию о визите в заповедную страну. ­Потом доктор издал книгу «Страна богов». Русский писатель Павел Северный, долго живший в Китае, использовал ряд сведений, содержащихся в книге Ляо Сина, для своей повести «Озеро Голубой цапли», вышедшей в Шанхае в 1938 году. Не исключено, что Северный мог встречаться и с Н. К. Рерихом в Харбине во время его Маньчжурской экспедиции. К сожалению, у меня мало информации об этом ­писателе.

(Л. В. Шапошникова  «Великое путешествие». Книга  третья  «Вселенная мастера»)


Павел Северный «Озеро голубой цапли» — Шанхай, 1938

Мягкая обложка работы художника М. Бартен-Ковригина. 214 стр.

Книга отпечатана в собственной типографии издательства «Слово». 238 Avenue du Roi Albert

Большая редкость. Отсутствует в РГБ. Имеется в коллекции А. Савина, в ДРЗ им. А. Солженицына, а также в собрании Гавайского университета (№ 760 в новом каталоге П. Полански).

На 28.09.2017 г. отсутствует в продаже у всех известных букинистов.

Источник

***

Павел Александрович Северный

Виктор Танюкевич

2018.г.