Эту публикацию я подготовила из двух статей из Санкт-Петербургского православного журнала "Вода Живая" двухлетней давности, но в любое время эти фотографии и устные свидетельства Александра Китаева не потеряют своей значимости.

Прославленный петербургский фотограф Александр Китаев во второй половине 1990-х совершил пять экспедиционных поездок на север Греции.
Мастер посетовал, что оценить сами фотографии зрители не могут, поскольку цифровое воспроизведение свидетельствует о фотографии как о факте, а достоинство того или иного снимка можно оценить, только если смотришь на бумажный отпечаток. 

афон 1 (700x463, 77Kb)

Но, тем не менее, мы сможем увидеть, что представлял собою Афон в конце прошлого - начале нынешнего века: последнюю поездку Китаев совершил в 2000 году.
"Афон - монашеская республика, которая раньше была полностью самостоятельной, не принадлежала никакой стране и прямо подчинялась Константинопольскому Патриарху

Афон 8 (700x463, 76Kb)

 После Первой мировой войны Афон попал под юрисдикцию Греции - наверное, это было хорошо, поскольку это было единственное место в Греции, не тронутое турецким владычеством и сохранившее самобытную греческую культуру (...)

Афон 2 (700x463, 65Kb)

Присутствие государственной власти ощущается на Афоне минимально: у каждого монастыря находится полицейский пост с двумя полицейскими и на Афоне есть генерал-губернатор, которому, сказать по правде, абсолютно нечего делать, поскольку Афоном как управлял, так и управляет Священный Кинот".
В 1996 году, когда фотограф впервые попал на Афон, русское монашество находилось в полном упадке, и это неудивительно: после октябрьского переворота путь для русских на Афон был закрыт, и монахи естественным образом вымирали. 

Афон 3 (700x463, 110Kb)

В начале перестройки приток насельников на Афон только начался. (...)
Александр Китаев упоминает и о единственной в мире "светописной" иконе явления Божией Матери. 

http://hram-tbm-spb.ru/wp-content/uploads/2015/08/184869.b.jpg

Образ Божией Матери запечатлелся на фотопластинке в 1903 году у стен одного из русских монастырей во время раздачи хлеба неимущим 

(на Афоне довольно часто встречаются монахи-"бродяги", которые не живут в монастырях; по уставу монашеской республики в монастырях обязаны кормить всех странников и неимущих). 

На основе этой фотографии впоследствии был написан образ.

Афон 11 (700x463, 77Kb)
В объектив Александра Китаева часто попадали афонские кошки: "Кошек на Афоне много, и их там очень ценят, поскольку они ловят не только мышей, но и змей: откусывают им головы, но не едят. Кошки здесь особой породы - стройные, длинномордые. 

Кстати, на Афоне положено ходить с посохом, и сначала я думал, что ради благообразного вида, а оказалось - из чисто практических соображений: постукивание по земле отгоняет змей".

Афон4 (700x451, 47Kb)

В основном Александр Китаев посещал русские монастыри. 

Его фотографии - свидетельства былого величия и последующего упадка: "Мы заходили в кельи, храмы, мастерские. Часто было ощущение, что люди оттуда только что ушли и вот-вот придут - настолько все осталось нетронутым за много десятилетий".

Он признался, что, хотя на Афоне существует строгий запрет что-либо брать и увозить с собой, он все же увозил по мелочи - баночки и флакончики конца XIX века, русские документы. Все равно все стояло заброшенное и никому не нужное.

Афон 5 (700x463, 86Kb)
Александр Китаев рассказал, что в русском Пантелеимоновом монастыре находится самый большой на Афоне колокол, а у греков колокола вообще были не в чести, поскольку звон привлекал пиратов: греки сзывали насельников на молитву и трапезу негромкими ударами деревянных бил. 

Интересно, что Афон живет по византийскому времени, которое в разное время года отличается от светского на четыре-пять часов, поэтому надо держать ухо востро, чтобы не пропустить церковную службу или трапезу - часы в этом деле не помощник.

Афон 7 (700x463, 123Kb)

Коснулся Александр Китаев и истории русского присутствия на Афоне. 

Он рассказал, что первое опустошение русских монастырей случилось еще до октябрьского переворота - в 1912 году, во время имяславских бунтов (имяславие - догматическое движение в русском монашестве, осужденное Святейшим Правительствующим Синодом как ересь), "бунтовщики" были вывезены в Россию, где бедствовали, поскольку у них не было документов, и русское священноначалие монахами их не признавало; в результате их не брали ни в монастыри, ни на работу. 

Рассказал он и о слухах, что на Афон сбежали уцелевшие матросы с броненосца "Потемкин", и их там приютили; по мнению фотографа, это весьма похоже на правду.
Поведал фотограф  и о довольно сложных отношениях между русскими монахами и греческими: греки не очень любят русских за то, что те не желают учить греческий язык.

Часто, когда заброшенные русские монастыри переходят к грекам, те уничтожают все следы русского присутствия: так, в Ильинском скиту греки демонтировали мемориальные доски, свидетельствующие о посещении великих князей. 

Афон 6 (700x460, 57Kb)

Но есть на Афоне и греки, которые любят русских, учат русский язык. 

Он показал фотографии одного греческого иеромонаха, который вырезает иконы из изобретенного им смолистого состава, похожего, в принципе, на пластмассу, но состоящего исключительно из природных материалов: "Мы привезли ему в подарок икону блаженной Ксении Петербургской, и он стал вырезать и этот образ".

С сожалением Александр Китаев отметил, что сейчас у него на Афоне, пожалуй, знакомых не осталось: большая ротация - кто-то умер, кого-то перевели в российские монастыри. 

Александр  посоветовал всем  верующим мужчинам не пожалеть времени и денег на паломничество: "На Афоне время идет по-другому, и десятидневную поездку по количеству и глубине впечатлений можно сравнить с годовым путешествием в любое другое место.

Там всё не так, как везде".
Женщинам же, которым доступ на Афон по-прежнему запрещен, и вообще всем, кому побывать там не удастся, Александр Китаев посоветовал читать книги про монашеский полуостров: "Книг написано много, среди них есть и злобные, но злобные не читайте: в любом месте, в том числе и на Афоне, можно найти и хорошее, и плохое, зависит от желания. 

Самые лучшие книги - "Письма святогорца" (написаны иеросхимонахом Сергием (Весниным) в XIX веке. - Прим. ред.) и "Афон" Бориса Зайцева, русского писателя-эмигранта, посетившего остров в 1920-е".
"Вода живая",19.02.16

Фотограф   обошел почти все обители монашеской республики и сумел передать жизнь полуострова так, как это удается лишь немногим. 

Продолжим дальнейшее знакомство и беседу с этим удивительным фотописцем Афона...

Пантелеимоновский скит. 1996 год

ОБЖОРСТВО ДЛЯ ГЛАЗ

В 1996 году в Салониках проходил международный фотографический фестиваль, на который я был приглашен с выставкой своих работ. Мой друг предложил съездить на Афон, ведь до него от Салоник — рукой подать. Я тогда слабо представлял себе, что же такое Афон.

В те времена даже о том, кто такие монахи, особо не задумывался. Но, попав на Святую Гору, я был ошеломлен. Это место было настоящим обжорством для глаз, настоящей меккой для фотографа. 

Довольно небольшая территория, но столь богатая разнообразием природы, древними монастырями, небывалой архитектурой.

Раньше, когда я смотрел на изображенные на иконах пейзажи, думал, что это лишь абстракция. 

Оказалось, нет. Мне повезло: я успел застать Афон в еще нетронутом ремонтом и постоянной стройкой состоянии.

Туристический поток не был интенсивен, и особенно мало приезжало гостей из России.

Приезжавшие были преимущественно учеными-исследователями.

Афон оставался почти неизвестен русскому человеку, в XX веке власти усердно стирали память о нем.

kitaev-chb (683x685, 116Kb)

АЛЕКСАНДР КИТАЕВ

ФОТОГРАФ, ИСТОРИК ФОТОГРАФИИ, РОДИЛСЯ В 1952 ГОДУ В ЛЕНИНГРАДЕ. ЧЛЕН СОЮЗА ФОТОХУДОЖНИКОВ РОССИИ, СОЮЗА ХУДОЖНИКОВ РОССИИ. ОКОНЧИЛ ФАКУЛЬТЕТ

ФОТОКОРРЕСПОНДЕНТОВ ГОРОДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА РАБКОРОВ ПРИ ЛЕНИНГРАДСКОМ ДОМЕ ЖУРНАЛИСТОВ. ВХОДИЛ В ФОТОЛЮБИТЕЛЬСКИЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ, РАБОТАЛ ФОТОГРАФОМ НА СУДОСТРОИТЕЛЬНОМ ПРЕДПРИЯТИИ.

С 1999 ГОДА — СВОБОДНЫЙ ХУДОЖНИК. АВТОР БОЛЕЕ 70 ПЕРСОНАЛЬНЫХ ВЫСТАВОК В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ. АВТОР МНОГИХ ТЕКСТОВ И КНИГ ПО ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ФОТОГРАФИИ.

На Афоне во мне проснулся историк. 

Заходишь в заброшенное помещение — а там множество старинных отслуживших свое предметов. 

У нас такие только в антикварных лавках встречаются и продаются. 

На Афоне со стариной можно было встретиться всюду, даже в убогой каливе, где старинные вещи — просто бытовая утварь.

Я уж не говорю об иконах и книгах. 

В том числе и поэтому мне хотелось снимать как можно лучше, чтобы как можно больше подлинного показать друзьям-россиянам.

Андреевский скит. 1996 год

После первого визита на Афон я побывал там еще четыре раза. И мне приходилось в какой-то мере учитывать опыт предшественников. 

Например, Петра Ивановича Севастьянова, одного из первых фотописцев Афона. 

Хотя целью экспедиции Севастьянова было фотографирование сокровищ ризниц, древних книг и других византийских раритетов, но члены экспедиции, конечно, занимались и пейзажной съемкой. Это не было их главной работой.

Идти по следам предшественников не входило в мои планы. 

Но, с другой стороны, у полуострова такая особенность, что волей или неволей ты можешь снять тот или иной монастырь лишь с одной определенной точки. 

Многие мои фотографии сняты мною с того же ракурса, что и предшественниками.

ПРОФЕССИОНАЛИЗМА НЕДОСТАТОЧНО

У меня накопилась обширная библиотека альбомов со снимками Афона, сделанными разными фотографами из разных стран. 

На мой взгляд, удачных мало.

Есть снимки, сделанные профессионалами, — но их авторы сняли лишь вершки, то, что на поверхности.

Буквально незадолго до меня на Афоне побывали два немецких фотокорреспондента.

Всё очень здорово, классно, но заметно, что Афон для них — экзотика уровня дикого африканского племени, то есть совсем чужая культура, среда.

Им это неблизко.

С другой стороны, есть снимки, сделанные самими афонитами - фотографами.

Они могут сфотографировать то, что недоступно мирским людям, например, сделать портреты старцев-отшельников. 

Но зачастую им не хватает умения сделать эти портреты художественно, образно.

Удачное же сочетание встречается нечасто.

Ильинский скит. 1997 год

Из моих коллег-современников отметил бы серию петербургского фотографа Станислава Чабуткина, который в 2000 году очень проникновенно снял братию скита «Новая Фиваида», и фотографии иеромонаха Савватия (Севастьянова), который жил и работал на Афоне целый год.

В чем разница между хорошей фотографией с Афона и посредственной?

Наверно, как и везде — в том, что первая старается выявить неповторимую атмосферу пространства, проникнуться ею и попробовать пообщаться с «гением места».

Ведь то же самое, например, с Петербургом.

 Фотографируют наш город всё больше и больше, но хороших снимков больше не становится.

ПРИВЕТЛИВЫЙ АФОН

В первой поездке меня сопровождал друг, хорошо владеющий английским языком.

Хотя греки сами на английском не особо разговаривают. А в следующие разы у меня уже были знакомые в монастырях, так что стало легче.

В Пантелеимоновом монастыре я сдружился с реставратором Владимиром, который вскоре принял постриг с именем Ефрем.

Он очень помог мне вписаться в непростой монастырский быт, что существенно способствовало выполнению моей миссии.

Никогда не забуду наших долгих вечерних бесед в монастырской иконописной мастерской.

Так же как и бесед с заядлым фотолюбителем иеромонахом Виталием — весельчаком и знатоком Афона.

 В Андреевском скиту был очень гостеприимен его тогдашний дикей грек отец Павел.

У него была в скиту реставрационная мастерская, и учиться реставрировать иконы к нему приезжали студенты со всего света.

 Увы, многих моих знакомцев уже нет на Святой Горе!

Отец Ефрем — иконописец. 1999 год

В общем, как-то удавалось общаться в монастырях, проблем не возникало. 

Когда завязываются знакомства, путешествие по Афону становится легче.

С каждым разом легче и легче.

К 2000 же году и вовсе в каждой греческой обители появился русский послушник или монах, специально, чтобы встречать русских паломников и показывать монастырские святыни.

Иногда приходится слышать о какой-то особой неприветливости именно русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Я бы так не сказал.

Но мой опыт давний, возможно, к сегодняшнему дню что-то изменилось.

Отец Виталий. 1999 год

С «ЛЕЕЧКОЙ» НА ГРУДИ

Трудностей для фотографа много. 

Например, если пойдешь в монастырь со штативом и профессиональной камерой, тебе снимать не дадут. 

Я сам с маленькой «леечкой» (фотоаппарат немецкой компании Leica. — Прим. ред.) на груди путешествовал, и мне всё сходило с рук.

Другая трудность — точки для видовой съемки.

Они действительно у всех фотографов, по большому счету, одни и те же.

Еще одна проблема — монахи чаще всего отказываются фотографироваться.

В толпе, как людей на Невском проспекте, их не снимешь, исподтишка тоже не будешь.

Бывают общительные фотокорреспонденты, которые разговорят любого, но я не из их числа.

А даже если и получится снять человека, то может возникнутьдругой казус.

Однажды я гостил в келии одного греческого иконописца. Он разрешил съемку, показал, как работает над образами. 

А когда я уже вышел оттуда, он меня окликает: только публиковать это нельзя и показывать никому тоже! Вот я и не публикую.

Мне рассказывали, что сейчас на Афоне запустили такси.

При мне такого еще не было, все ходили пешком. Нынешние дороги нельзя и дорогами назвать — это прорезанные лесозащитные полосы.

По ним все и катят на колесах, поднимая клубы пыли.

Когда идешь старой афонской дорогой, главное не пытаться срезать путь — легко заблудиться в дебрях.

Визу на Афон выдают обычно на четыре дня, за это время много не увидишь, можно посетить только 2–3 близлежащих обители, но если монастырь не против, можно остаться и дольше. Я обычно задерживался на Афоне на две-три недели.

ПРИЕЗЖАЛ БОЛЬНЫМ, УЕЗЖАЛ ЗДОРОВЫМ

Говорят, Афон сильно изменился. И меня туда больше не тянет — я хочу, чтобы он остался в моей памяти таким, как я его застал во время своих поездок.

В том же Пателеимоновом монастыре прошла колоссальная реставрация.

Сейчас там около 50 насельников, а в годы былого могущества монастырь принимал, поселял и кормил тысячи паломников из России.

Там добрая тысяча келий. Это был целый город. И вот всё это решили отстроить заново, восстановить.

До революции паломник мог при­ехать в монастырь на 2–3 месяца.

Судя по воспоминаниям, они и трудились на благо обители, и совершали паломничества к многочисленным святыням.

Не знаю, может, расчет на то, что паломников и трудников станет вновь столь же много, как и 100 лет назад.

Сейчас на такой срок едут в основном трудники, летом, заработать, хотя им платят совсем немного.

Андреевский скит. 1996 год

Утраты на Афоне множатся. 

Например, в Каруле была легендарная келия с богатой русской библиотекой. Я познакомился с ее насельником, сербом, который обещал меня в ней принять.

Пока мы добирались, келия вместе с библиотекой сгорела. Говорили, что это поджог.

Хотя кому нужно сжигать библиотеку? Пожары — бич Афона!

В XX веке сгорел так называемый «Царский архондарик» Пантелеимонова монастыря, сгорела библиотека в Андреевском скиту. 

Недавно — пожар в скиту Ксилургу, с которого началось русское присутствие на Святой Горе.

Но на Афон ехать, конечно, стоит. Это все-таки святое место. 

Опять же, в келиях, каливах и скитах и сейчас спасаются настоящие подвижники.

Однажды по пути на Афон я встретил в Салониках знаменитого русского театрального режиссера.

Он был измотан многомесячными гастролями в Европе, раздражителен, зло и яростно набрасывался на окружающих и так далее.

А через три дня мы встретились с ним уже в монастыре. 

Всего три дня, а он уже был разительно спокоен и умиротворен.

Конечно же, я и на себе почувствовал благодать этого места, — когда приезжал больным, то уезжал здоровым.

Журнал:"Вода Живая" № 9 (сентябрь) 2016 Стр.: 14-17

Автор: Евгений Перевалов

Фотограф: Александр Китаев