автор  статьи Диакон Валерий Духанин

Среди различных сторон духовной жизни, способст­вующих нашему спасению, святитель Игнатий (Брянчанинов) большое значение уделял терпению скорбей и искушений. Наше время не является временем великих аскетических подвигов. Нам не дано повторить высоты духовной жизни, явленные святыми отцами древних времен, но нам дана возможность, во-первых, покаяния, очищения от своих грехов и, во-вторых, терпения тех скорбей, которые попускаются нам Богом.

святитель Игнатий (Брянчанинов)

святитель Игнатий (Брянчанинов)

Не нужно думать, что скорби являются чем-то лишним, они имеют ключевое значение в самом главном – вечном спасении души: «Искушения и скорби ниспосылаются человеку для его пользы: образованная ими душа делается сильною, честною пред Господом своим. Если она претерпит всё до конца в уповании на Бога, то невозможно ей лишиться благ, обещанных Святым Духом, и совершенного освобождения от страстей»[1].

Скорбь «действует противоположно наслаждению – а потому противодействует нашему падению, способствует нашему восстанию».

Приносимая скорбью польза душе состоит в том, что она «действует противоположно наслаждению – а потому противодействует нашему падению, способствует нашему восстанию»[2]

В наслаждении человек, как правило, не вспоминает о Боге, о вечной жизни, пребывает в беспечности, скорбь же снимает это усыпляющее покрывало нечувствия с души, она пробуждает его душу, способствует горячей молитве к Богу. Поэтому христианам «попускаются преимущественно пред телесными подвигами болезни и другие скорби», от действия их христианин «по необходимости должен возлагать надежду на Бога. 

От усиления надежды на Бога слабее самонадеянность; с уменьшением самонадеянности уменьшается самомнение. 

С ослаблением этих недугов начинает зарождаться в душе истинное смирение, на котором основаны правильность и прочность всякого подвига»[3]. Скорби открывают человеку его немощь, а это способствует смирению. 

Поэтому, претерпевая скорби, душа укрепляется в молитве, в предании себя воле Божией, от чего ослабевают такие страсти, как тщеславие и самомнение. Вслед за скорбями Господь всегда посылает утешение, и это рождает живую веру в Бога, Который неусыпно печется о спасении каждого человека.

Значение скорби для души святитель Игнатий видит и в том, что «всякая скорбь обнаруживает сокровенные страсти в сердце, приводя их в движение.

До скорби человек представляется сам себе спокойным и мирным – но когда придет скорбь, тогда восстают и открываются не веданные им страсти, особливо гнев, печаль, уныние, гордость, неверие. Существенно нужно и полезно для подвижника обличение греха, гнездящегося в нем втайне»[4]

Если человек не увидит свои страсти, то не сможет их преодолеть, так же как трудно вылечить болезнь, которую ты в себе не заметил.

Искупитель и Спаситель нужен только для падших и погибших…

Увидев открытые скорбью внутренние страсти, человек самой жизнью познает свою немощь, и скорбь действует как противоядие в нашей поврежденной природе, она погашает в нас сочувствие к греховному яду страстей, она искореняет в нас страсть гордости. 

В этом отношении святитель Игнатий формулирует очень важное духовное правило: «Искупитель и Спаситель нужен только для падших и погибших… Исповедовать самой жизнью свое падение – значит переносить все скорби земной жизни как справедливое воздаяние за падение, как естественное, логичное последствие греховности и постоянно отказываться от всех наслаждений как несвойственных преступнику и изгнаннику, прогневавшему Бога, отверженному Богом»[5]. Этим образом в сердце входит мир Христов, заключающийся в самоотвержении и предании себя воле Божией.

Так удивительно скорбь врачует душу человеческую: вначале открывает ей ее немощи, страсти, приводит к осознанию своей греховности, научает смиренномудрию и посредством этой добродетели вводит в благодушное терпение скорбей как вполне нами заслуженных: в душе уже нет ропота, уныния, неверия – она утвердилась в Боге, даже радуется скорбям, она исцелилась от страстей и немощей, когда-то в ней бывших.

Таким образом, скорби исцеляют от пагубных страстей, приводят к живой вере и смиренномудрию, способствуют духовному восхождению к Богу.

Если такова польза от скорбей внешних, которые «внушают сердцу страх Божий и благоговение к Богу», то «искушения душевные доставляют более глубокие познания»[6]. Святитель Игнатий замечает, что искушения, возникающие во время молитвы, такие как, например, уныние, сон, недоумение, страхования, служат хорошим признаком в том смысле, что бесы именно тогда строят козни нашей молитве, когда она угодна Богу. 

Искушения необходимы нам, так как «всякий неискушенный неискусен»[7]. Они доставляют опыт во внутренней брани, научают, оставив леность, пребывать в духовном трезвении, постоянно молиться Богу.

Возникающие в уме, сердце и теле греховные мысли, чувствования и движения опытно открывают нам наше повреждение. Даже побеждения в невидимой брани бывают полезны для нас, так как научают нас смирению, а именно сознание своей немощи есть необходимое условие принятия молитвы. «Промысл устроил так, чтобы подвижники Божии не всегда находились в состоянии радости, торжества и победы. Такое непрестанное состояние могло бы породить в них лютую гордость: не видя никогда на опыте побеждения своего в немощи, они возомнили бы, что состояние непрестанного торжества над грехом принадлежит им самим, а не дар Божий»[8].

Отдай долг страстям

Святитель Игнатий приводит святоотеческое правило духовной жизни, заимствованное из наставлений святого Исаака Сирина: «Отдай долг страстям»[9]

То есть не думай, что ты сам по себе способен быть бесстрастным. Поражения в духовной жизни являются естественным выражением нашей слабой души, а не чем-то чрезвычайным, как будто мы святы и согрешаем в исключительных случаях. 

Попуская нам падения, Господь показывает, кем мы на самом деле являемся, тем самым Спаситель не дает нам возможности высоко мечтать о себе. 

Поэтому «великое дело – признавать себя достойным искушения и предаваться воле Божией, когда придет искушение»[10].

Святитель Игнатий обращает внимание на то, что никогда Бог не бывает так близок сердцу подвижника, как во время молитвы его в искушении, когда реально ощущается близость душевной гибели, когда помощь Божия взыскивается со всей силой жизни. 

Ссылаясь на святого Исаака Сирина, святитель свидетельствует, что «человек до вступления в искушения молится Богу как чужой Ему, а подвергшись ради Его искушениям, молится Ему как свой»[11]. 

Ощутив в искушении все наклонности и свойства падшего естества, подвижник уже не даст цены своему «я», освобождается от прилогов гордости и тщеславия. Отныне он больше надеется на Бога, нежели на свои силы, всецело вверяет свой жизненный путь в руки Божии и уготовляет себя в достойный сосуд и орудие Духа Святого.

Терпеливое несение жизненных скорбей и искушений оборачивается духовными, благодатными дарами от Бога. «Тогда необыкновенная духовная сила веры неожиданно является в сердце; тогда неизреченное духовное утешение неожиданно является в сердце. Иисус печатлеет ученика, принявшего избрание, Духом – и земные скорби соделываются источником наслаждения для раба Божия»[12].

Источник