Архимандрит Савва (Мажуко)

В новогоднюю ночь забраться в автомобильчик и проехаться по ночному городу. Сколько огней! Сколько веселых светов! Взрывают ракеты, хлопухи, шумелки. Но больше всяких хлопушек я люблю новогодние огоньки. Однако ставится вопрос серьезно и настойчиво: чего ради мы выбрасываем такие деньги на ветер, вернее, на мороз?

Рубятся елки, продаются тонны игрушек, фейерверков, костюмов, огней, даются праздничные представления, все куда-то тянут детей, море украшений, океаны смешных шапок и масок. Любимая часть: готовятся «сверхъестественные» салаты с такими вкусами и в таких количествах, будто граждане желают наесться впрок, на год вперед, покупаются и продаются горы подарков, не всегда нужных, часто неоправданных, но затратных, хлопотных, дорогих. Спрашивается: зачем это всё? Почему бы нам не раздать все эти деньги бедным?

Да, бедным надо помогать. Но и без веселых огней не обойтись. Значительное должно быть означено.

Так устроен человек. Если ему предстоит пройти через что-то очень важное, такое значительное, что оно, может, даже больше всей его жизни, ему нужен знак – обряд, ритуал, символ, одним словом, целая гора ненужных вещей, без которых человек и не человек вовсе. Вот я и волнуюсь на Новый год. Радуюсь. Надеюсь. Скорблю. Может, так нельзя? А как правильно?

С юности учили: не знаешь как, вопроси старца.

Ученик спросил святого Антония: что мне делать, чтобы спастись?

Хороший вопрос. Просто в самую точку. Не любил человек ходить кругами, бил в самую суть. На самый жгучий вопрос ждал прямого и конкретного ответа. И получил.

Преподобный Антоний назвал три условия, соблюдая которые можно наследовать спасение.

Первое: не надейся на свою праведность

 Почему это условие – первое? Спросил монах, монах ответил. Монахи – люди, ведущие праведный образ жизни. Так им положено: жить по уставу, молиться, быть сдержанными, держать себя в строгости. Ведь монахи живут будто в стеклянном доме – у всех они на виду, даже мирская одежда не способна «спрятать» инока.

Правильная жизнь – привилегия аскетов, но она же и самая болевая точка: легко поверить, что ты «несть якоже прочие человецы», поскольку уже выполнил и перевыполнил задание по личному спасению.

Однако эту заповедь святой Антоний, похоже, адресует не только аскетам и не только потому, что религиозные люди как-то естественно склонны к мелкому тщеславию.

В этом совете гораздо больше, чем обличение подвижнического честолюбия.

Преподобный делится с учеником не законченным принципом, отточенным правилом или инструментом, а «ставит» правильный угол зрения.

Заметим: совет дает человек, посвятивший годы жизни труду самопознания.

Когда он говорит «не надейся на свою праведность», это итог многолетнего опыта, его опыта, это он выносил годами, это он сказал о себе, о человеке, весьма почитаемом за праведность, доказанную и, кажется, неколебимую.

Именно он, святой Антоний, не надеется на свою праведность.

Из его уст правило «не надейся на свою праведность» значит: жди от себя сюрпризов – неожиданных, пугающих желаний, мыслей и, скорее всего, поступков, которые могут представить тебя тебе же в неожиданном свете.

Усвоили. Приняли. Осознали.

Правило номер два: обуздывай язык и чрево. Здесь, кажется, все понятно.

http://lelyf.gorod.tomsk.ru/posts-files/60/357/i/AN00062097_001_l.jpg

Это и есть аскеза в чистом виде, те основные правила духовной жизни, которые разделяют практически все религиозные традиции.

Услышать такое из уст многолетнего пустынника – естественно и предсказуемо. Язык и чрево надо обуздывать всегда, ныне и присно, и до самого последнего дня ни один христианин не свободен от этой тактики.

Что же на третье?

А вот тут самое неожиданное, но и самое утешительное.

Преподобный дает ученику, может быть, наиболее вызывающий из своих советов: «не жалей о том, что прошло».

Всегда вспоминаю это наставление именно на Новый год, который для меня сплетается из двух сильнейших эмоций – надежды и сожаления, и, похоже, с каждым новым годом моей жизни последнее преобладает.

«Не жалей о том, что прошло».

По утрам я всегда пою. Собственно, я пою всегда, когда не ем, хотя бывают исключения. Недавно заметил, что гаснет во мне эта певучесть, все больше молчу, задумываюсь, засыпаю.

Нехорошо. Неправильно. Но в певучие дни все чаще оглядываюсь назад: вот бы это настроение да неделю назад, или даже месяц, а вот бы оказаться с таким настроем в предыдущем году, вот тогда бы я уж развернулся с теми силами, с тем здоровьем, с крепким сном.

Но «дергает за рукав» авва Антоний: не примеряй на себя прошлое, его больше нет – ни плохого, ни хорошего.

Не жалей об ушедшей юности, не скорби об упущенных возможностях, о несделанном, о несказанном – отпусти, забудь. Прошлого нет. Нет и будущего. Я – только здесь и однажды. Живи сейчас. Люби сегодня. Радуйся с теми, кто рядом. Не примеряй на себя чужую жизнь, ведь жизнь тебя вчерашнего уже не твоя.

У Бредбери среди персонажей «Вина из одуванчиков» есть старушка, которая хранила и трепетно берегла все следы и свидетельства прожитых лет: свои детские шапочки и платьица, программки праздников и спектаклей, фотографии и вырезки из газет.

Вот она девочка, которая только научилась ходить, а вот тот самый бантик, который когда-то семьдесят лет назад ей повязывала мама, а это тот самый цветок, который она сорвала, когда школьницей гостила у тети. И полный дом таких свидетельств прожитой жизни, поминальниц, а лучше – надгробных плит над каждым эпизодом ушедшего.

Старушка все эти сокровища показывает детям, а они не верят, что эта высохшая бабушка была когда-то вот той румяной девочкой со старой фотографии. И детям удается убедить старушку, что это все не про нее, и она никогда не была девочкой, она всегда была вот этой старой дамой.

И это пишу я – любитель древностей и артефактов.

Но ведь вся эта дорогая семейная старина хороша именно как память. А в памяти жить нельзя.

Человек живет только здесь, только сейчас. Видимо, преподобный Антоний хорошо знал это искусство – отпускать прошлое.

Может быть, потому, что, как подлинный подвижник, он был слишком живым – святость делает человека более живым, чем самый здоровый, полнокровный молодой человек, и святые так ценили жизнь, а она с нами случается только в настоящем.

Можно утонуть в прошлом, заблудиться в будущем и упустить ту радость, красоту и любовь, которые вот тут, рядом, притаились и ждут ободряющего взгляда, благословляющего жеста.

Не жалей о том, что прошло – ни о плохом, ни о хорошем. Живи сейчас.

Даже если немало дров наломал, ты еще жив, ты еще здесь, ты еще многих можешь сделать счастливыми, многих утешить. 

О них думай, на них смотри.

Во все глаза смотри на то, что есть, отпуская то, что было. Не проморгай того, что теперь, что близко дыханием и взглядом.

То живое, что рядом – более право, чем все прекрасное и вожделенное в прошлом или будущем.

Для прошлого – тихая грусть, для грядущего – озорное и нетерпеливое любопытство, для тех, кто рядом – объятия и поцелуи, и море нежности, которое плещется только в настоящем.

источник